Жизнь старца Илия — это пример его же слов: «Монашество — это не бегство от мира. Это служение миру через молитву». Его деяния нельзя измерить постройками или титулами — они измерялись спасёнными душами и изменёнными судьбами.
В Оптиной пустыни, лежавшей в руинах, он строил не стены, а духовный дом. К его деревянной келье выстраивались нескончаемые очереди. Он мог одним мягким словом остановить отчаяние, направить на правильный путь, придать сил. После страшной трагедии 1993 года, когда на Пасху были убиты иноки, его молитва и стойкость стали опорой для всей обители.
Переделкино
Переехав в Переделкино, он стал «невидимым стержнем» для ещё большего круга людей. К нему везли безнадёжно больных — и по его молитвам люди выздоравливали. К нему приезжали те, кто стоял перед страшным выбором, — как Елена Николаева, которая перенесла рак в тяжелейшей форме. Благословение старца дало ей силы родить здорового сына, которого крестил сам батюшка Илий. Военные, политики, артисты — все искали у него не политических советов, а духовной правды. Его благословение на творчество или общественную деятельность было для многих знаком доверия Божия.
Монашество – это не бегство от мира. Это служение миру через молитву»
Его служение выходило далеко за пределы кельи. По его благословению возрождались храмы в далёкой Абхазии, создавались православные общины и фермерские хозяйства. Он давал смелые и точные духовные ориентиры для всей страны, говоря о необходимости покаяния, об отказе от грехов прошлого и о защите жизни.
