История генерала Владимира Ивановского
Генерал Владимир Ивановский, первый заместитель губернатора Орловской области, а в недавнем прошлом — начальник Главного управления военной полиции Министерства обороны, человек, привыкший принимать решения и командовать, однажды оказался в положении, которое перевернуло его жизнь.
Он стал тем, кого называют «счастливчик», но сам он знает цену этому счастью. Это цена послушания.
День, который всё изменил
25 декабря 2016 года выдалось напряжённым. В Сирии шла активная фаза боевых действий, и Ивановский, как руководитель военной полиции, должен был лично контролировать ввод миротворческого контингента на освобождённые территории. Вылет был запланирован на вечер.
Но в этот же день в Сирию отправлялся и ансамбль имени Александрова с концертом, а с ними — доктор Лиза. Руководитель ансамбля, Валерий Халилов, был давним другом генерала. Ещё в четверг, после совместного футбола, они обговорили планы: Ивановский хотел лететь одним бортом с Халиловым.
Переделкино
Утром в субботу, перед вылетом, генерал решил заехать в Переделкино. Он много слышал о старце Илии (Ноздрине) от своего друга и, зная, что ему предстоит опасная командировка, захотел получить благословение.
«Сегодня вылетаю, — сказал он другу. — Хочется заехать, поговорить».
Батюшка принял.
Эта первая встреча запомнилась на всю жизнь. Они пили чай, разговаривали. Потом старец увёл гостя в свою комнату, в келью.
Шло время, стрелки часов неумолимо приближались к вечеру, а батюшка всё не отпускал. Он молился, что-то говорил, задавал вопросы. Ивановский, ведомый чувством долга и дисциплиной, начал поглядывать на часы.
Наконец он не выдержал:
— Батюшка, можно? Мне пора, вылет…
В ответ старец мягко, но настойчиво произнёс одно-единственное слово:
— Побудь, побудь, побудь…
Это «побудь» прозвучало как приказ, которому невозможно было не подчиниться. И генерал остался. Ещё на час.
Два борта
Когда батюшка наконец отпустил его, помазал маслом, дал иконки и сказал:
— Не переживай, всё будет хорошо, —
Ивановский вылетел из Переделкина как на крыльях. Он успел на службу в храм Николая Чудотворца в Балашихе, а затем прибыл на аэродром Чкаловский.
Там его ждала новость. Второй борт, тот самый, с ансамблем Александрова и доктором Лизой, задерживался. А первый борт, на котором улетал Ивановский с частью офицеров и несколькими артистами-мужчинами, уже готовился к взлёту.
Генерал позвонил Халилову:
— Валера, мне надо раньше в Алеппо, завтра в пять утра уже вылетать. Я полечу первым, а вы дайте команду своим, кто готов, — со мной.
Так и сделали.
Новость, от которой холодеет
Через несколько часов, после дозаправки в Сочи, самолёт с генералом Ивановским на борту приземлился на базе Хмеймим. Разместились, выдохнули.
А через час к нему подошёл начальник управления и, стараясь не смотреть в глаза, доложил:
— Второй борт с ансамблем Александрова пропал с радаров. Скорее всего, погибли.
ТУ-154, на котором летели его друзья, артисты, доктор Лиза, разбился над Чёрным морем.
«Ты счастливчик. Господь тебя заждал»
Через неделю, вернувшись из Сирии, Владимир Ивановский снова был в Переделкине. Он рассказал старцу всё.
Батюшка слушал молча, только глаза его выдавали глубокую печаль. А потом он перекрестил генерала и сказал:
— Ты счастливчик. Господь тебя заждал.
— Да уж, счастье… — попытался возразить Ивановский.
— Нет, это Господь, — перебил его старец. — А мы просто молились за тебя и за твоих ребят.
Только тогда генерал понял до конца смысл той задержки. Батюшка не просто благословлял его — он держал его, не отпускал, молился, вымаливая ему жизнь.
Он дал ему возможность опоздать на тот самый борт, который должен был стать для него последним.
Послушание как закон жизни
С тех пор Владимир Ивановский стал духовным чадом отца Илия. Каждый месяц, пока позволяло здоровье старца, он приезжал к нему — сначала в Переделкино, потом в Оптину пустынь.
Они говорили о жизни, о службе, о России. А когда Ивановского назначили в Орловскую область, он с удивлением узнал, что это родина батюшки.
«Провидение Господне», — думал он.
Батюшка учил его главному:
— Человек состоит из трёх частей — физической, умственной и духовной. Духовное — это корень, основа всего. Твоё отношение к людям, к Родине, твоя вера.
Эти слова стали для генерала не просто наставлением, а законом жизни.
«Для нас он живой»
Даже когда старца не стало, Владимир Сергеевич продолжает приезжать в Оптину пустынь, на могилку. Для него батюшка жив.
«Я всё равно туда тянусь, — признаётся он. — Приходишь к кресту, а там свежие цветы, горят свечи, и люди подходят, молятся, записочки оставляют. Потому что для нас он живой».
И каждый раз, глядя на эти свечи, он вспоминает тот декабрьский день, когда одно короткое слово — «побудь» — спасло ему жизнь.
И благодарит Бога и своего духовного отца за то, что остался на этой земле, чтобы жить, служить и помнить.
